В одну из своих беспокойных ночей она поняла, что может предсказать, как будет реагировать каждый из них, даже что они будут ей говорить.

За городскими коттеджами располагались куда более внушительные дома с садами, а дальше, где дорога начинала взбираться в гору, с одной стороны тянулось поле, с другой — лес. Городок остался позади.

Неожиданно она поймала себя на том, что улыбается.

Затем меж деревьев открылась прогалина, и она вышла к высокой арке ворот, под верхней перекладиной которых болталась вывеска: «Трегвитенский парк отдыха и туризма. Кемпинг, стоянка для передвижных домиков, гольф, теннис, пляж». От ворот в глубь парка вела выложенная щебнем дорожка; она извивалась меж поросших травой холмов, склоны которых были изрезаны искусственными террасами для парковки домиков на колесах. Их белые крыши едва виднелись за деревьями и кустарником, которые прекрасно маскировали нахальное вторжение машин в естественный ландшафт. Неподалеку и чуть в стороне от въезда возвышался большой каменный дом с коньком на крыше и выступающими карнизами; дом, где она родилась, единственный, который знала она пока в своей жизни. С противоположной стороны от ворот располагалась постройка в стиле швейцарских шале с табличкой, гласившей: «Служба размещения, магазин и кафе. Все справки здесь». Рядом были расставлены столики для любителей поесть на свежем воздухе.

Хильда толкнула ту дверь, на которой значилось: «Служба размещения».

Позднее утро в туристических кемпингах обычно самое спокойное время, и свою сестру Элис она застала за разборкой бухгалтерии. Ей помогала долговязая девица примерно одного с Хильдой возраста, которая заносила в реестр номера вновь поступивших счетов.

— Привет, малышка, — сказала Элис, оторвавшись от своего гроссбуха. — Что у нас такой скучный вид? Ничего, потерпи недельку-другую, а там и снова в школу.